После 18 лет жизни без рук сложно привыкать к биоэлектрическим конечностям, особенно при выполнении бытовых задач. Об этом в интервью RT заявил испытатель протезов Сергей Бачу, лишившийся обеих кистей в подростковом возрасте после несчастного случая с электричеством. Кроме того, он поделился, как справлялся с депрессией после ампутаций, рассказал о знакомстве с Романом Костомаровым и объяснил, почему было важно включить показательные соревнования по кибатлетике в программу Игр Будущего.
Как жить с протезом
— Долго ли проходило привыкание к протезам?
— Сложнее всего переучиваться в выполнении бытовых задач. В обычной жизни я до сих пор не использую протезы. За 18 лет без них адаптировался: готовлю еду, занимаюсь уборкой, одеваюсь. К примеру, чтобы расписаться, нужно правильно взять ручку в протез, для этого требуется от пяти до 30 секунд. Я часто снимал протезы, когда мне надо было делать то, что я уже умел. И я ставил себе задачу учиться использовать их. Многое уже могу, только есть не получается из-за индивидуальной особенности моей травмы.
— Какие блюда себе готовите?
— Практически все основные. К примеру, как-то приготовил плов, и, по словам супруги, у меня он получился вкуснее, чем у неё. С тех пор плов готовлю только я.
— Достать варёное яйцо из кипятка для вас не проблема. Какими ещё вещами, которые не под силу большинству людей, можете похвастаться?
— Я над этим особо не задумывался. Например, в экстремальных условиях протезам не холодно. Я с ними поднимался на Эльбрус, хотя до вершины не дошёл, снялся на высоте 4300 м. Протезы там по сути не нужны, так как весь путь преодолевается на ногах. Но я их с собой взял, было интересно, как они будут себя вести и насколько комфортно мне будет в таких условиях. В плане работоспособности протезы показали себя нормально.
— Есть ли разница, поднимать яблоко или кирпич? Вы чувствуете тяжесть?
— Естественно! Протез держится за тело человека. Весь вес приходится именно на место контакта. Чем тяжелее предмет, тем больше будет чувствоваться протез. Если человек с утра до вечера ходит с ним, то вечером ощутит усталость и дискомфорт. Это как с тяжёлой обувью на ногах.
— Вы ставили эксперименты по максимальному поднятию тяжестей?
— Я проверял механику протезов: поднимал 19-литровую бутылку с водой сантиметров на 15—20, протез выдержал, хорошо работал.
— Какие бывают протезы?
— Существует три основных вида. Первый — косметический, который просто изображает руку. У него нет никакого функционала. Второй — тяговый или механический, работающий за счёт движений кистевых или локтевых суставов пользователя. То есть человек сгибает сустав, механизм натягивается и приводит в движение пальцы, происходит схват. Третий вид — биоэлектрический. Это более сложный механизм, который работает от микроимпульсов мышц. Они усиливаются и передаются на двигатели.
Биоэлектрические протезы в свою очередь делятся на два типа: односхват и многосхват. В первом случае четыре пальца всегда находятся в одном положении, а один отходит от них. Кисть открывается и закрывается. В многосхвате пальцы могут независимо друг от друга двигаться в разные стороны. Кисть предварительно программируется на разные схваты, которые нужны пользователю. Биоэлектрический — самый тяжёлый, детям с ним будет сложно. Даже не всем взрослым удобно целый день с таким весом. Есть люди, которые привыкли к тяговому, он проще и легче. Дети очень активно его используют.
— Каким видом пользуетесь вы?
— Для меня самый оптимальный — односхват. Для моих целей он подходит. Когда есть рука, большинство задач человек выполняет полноценной, а где-то помогает себе протезом. Но когда нет обеих, вся нагрузка ложится только на протезы. Мой случай — парная ампутация, здесь другой акцент на функции. На сегодняшний день односхват выигрывает конкуренцию у многосхвата в быту. В то же время его некуда развивать дальше. Поэтому через какое-то время второй тип будет более функциональным. Я этого очень хочу. Мы — пользователи — к этому стремимся.
— Как проходит техобслуживание протезов?
— По мере появления неполадок. Если протез работает нормально, не нужно с ним ничего делать. Естественно, пользоваться им нужно по инструкции. Лишний раз не подвергать большим нагрузкам, не ронять, не бить по твёрдым предметам. Протез рассчитан на три года использования, потом его нужно менять. Аккумулятор достаточно заряжать раз в день.
Эмоциональное состояние
— После травмы вы долго находились в подавленном состоянии. Какие мысли тогда вас посещали?
— Это был 1999-й год, деревня в Молдавии, крайне сложная ситуация, ведь в 14 лет человек только начинает формироваться как личность. Парни начинают проявлять внимание к девушкам. Это сейчас можно что-то почитать, найти людей, которые оказались в похожих ситуациях и воодушевиться их историями. Тогда у меня не было точки опоры. Я жил, даже не думая о мире за пределами своей деревни.
Естественно, много забот по хозяйству, нужно было работать руками. Поэтому все вокруг с жалостью относились ко мне. И я думал так же, не видел никакого выхода из ситуации, потому что даже не мечтал о протезах. Знал об их очень высокой стоимости. Постепенно впал в депрессию и даже задумался о самоубийстве. В 18 лет осуществил попытку суицида. Она была неудачная, поэтому психологические проблемы только усугубились. У меня не было никакой надежды на какие-то изменения.
— Как в итоге удалось побороть депрессию?
— Познакомился с людьми, которые относились ко мне как к полноценной личности. Без жалости, как к равному. По их словам, я в ментальном смысле отличался от остальных жителей деревни. Грубо говоря, все однотипные и однообразные, а я особенный. Благодаря этим словам и этим людям я поменял собственное отношение к себе. Через пару лет я постепенно начал выходить из депрессии, поступил в вуз, защитил диплом и начал смотреть на жизнь, стараясь что-то в ней менять.
Кажется, моя депрессия длилась около шести лет. Человеку крайне сложно находиться в столь подавленном состоянии такой срок. У меня даже обыкновенный приём пищи вызывал раздражение.
— Какой должна быть программа реабилитации после потери конечности?
— В первую очередь, это работа с психологом. Нужен целый коллектив, который покажет человеку, что ему могут помочь. Очень важна поддержка близких — это основная опора. Если родные относятся к человеку с жалостью, то вряд ли он будет сам к себе относиться иначе.
— Какие советы можете дать тем, кто столкнулся с подобной ситуацией?
— Надо понимать: всё, что начинается, когда-то должно и закончиться. Наша жизнь идёт зигзагом, то вверх, то вниз. Если у человека нет конечности, это не самое худшее в жизни. Человек жив — это уже хорошо и с этим можно работать, можно жить интересной жизнью. Помню, на соревнованиях по кибатлетике познакомился с барышней, она очень увлечённо рассказывала про свои занятия дайвингом.
Приятно находиться в компании человека, у которого есть работа, семья, увлечения, его образ жизни интереснее, чем у большинства среднестатистических людей. Такое воодушевляет. Есть немало людей, у которых физическое здоровье в норме, но психически они чувствуют себя неполноценно. Из-за этого они долго могут быть в депрессии, не могут разобраться в себе. Тут дело далеко не в наличии конечностей.
— Есть ли в России сообщества людей-киборгов? Где люди могут получить моральную поддержку?
— В нашей компании (производитель бионических протезов «Моторика». — RT) есть несколько чатов — и для взрослых, и для детей. В Санкт-Петербурге существует сообщество людей с ограниченными возможностями. Они придумывают себе активности, устраивают сплавы на байдарках, прыжки с парашютами. Вряд ли это кардинально меняет жизнь, но даёт опору, понимание, что люди могут вместе весело проводить время, обмениваться опытом и просто общаться с теми, кто способен понять или подсказать.
— Как вы на себе ощущаете отношение общества к людям-киборгам?
— Наши СМИ теперь более активно работают с подобной информацией. Появляются фильмы, сериалы, где мы видим, что люди с особенностями могут быть и смешными, и воодушевляющими, и сильными, и независимыми. Многие понимают: в таких случаях всё зависит от личности человека, а не от того, как он выглядит и какая у него физическая особенность. Общество постепенно меняет своё отношение с жалости на интерес и любознательность. Всё чаще задаются вопросами: «Почему так случилось?», «Чем занимается человек?», «Что у него за механизм и как он работает?» Этот активный интерес нравится молодёжи. Они предпочитают обращать на себя внимание какими-то яркими протезами. Взрослые чаще не хотят выделяться.
Встреча с Костомаровым
— В России не так много известных людей-киборгов, о которых рассказывают СМИ. Относительно недавно таким человеком стал олимпийский чемпион по фигурному катанию Роман Костомаров. Как вы относитесь к публичности этой темы?
— Здесь всё зависит от желания самого Романа. Если он хочет этого внимания, то хорошо. А если он хочет отдохнуть, а его преследуют СМИ, это другое дело. Главное для него — принять себя таким и понимать, что надо просто жить дальше. Так же, как и все. Просто у него немножко другое тело, не более того.
— Насколько хорошо вы знакомы с его ситуацией?
— Я с ним даже лично знаком. Он заезжал к нам в «Моторику», я с ним случайно встретился, мы немного пообщались.
— Какие протезы на руки ему подойдут?
— Всё зависит от уровня травмы. К примеру, если у человека сохранён лучезапястный сустав, необходим особый протез. Важно и то, чего человек хочет от своей будущей конечности. Бывают случаи, когда необходимо сделать реампутацию, то есть удалить лишние части, которые мешают установить протез. Далеко не все готовы ещё раз пойти на такую операцию. Они привыкают и думают: «Ладно, я и так поживу дальше». Кто-то вообще не интересуется протезированием, потому что оно не закрывает его потребностей.
— Дали какой-то совет Роману при встрече?
— Я просто поделился своим опытом. Мы буквально несколько минут пообщались, он был очень удивлён, что я чищу зубы без протезов. Протезирование рук и ног очень отличается, ведь главная задача ног — ходить. Человек научился ходить с протезами — закрыл основную задачу. С протезами рук не так, они закрывают лишь около 10—15% задач.
Протезирование в России и за рубежом
— Насколько в нашей стране развито протезирование?
— Мы ничуть не отстаём от других стран, в чём-то даже лидируем. Здесь речь не только про технологии, но и про доступность, это ведь тоже важно. Потому что могут быть суперкрутые протезы, но они недоступны пользователям. Тогда какой в них смысл?
Насколько я слышал, в Штатах и Европе сложно получить страховку, а в России очень лояльные условия, большинство людей получают протезы через программу государственной компенсации. По опыту нашей компании, более 97% пользователей получают господдержку.
— Какова стоимость протезирования?
— Тяговый протез стоит около 200 тыс. рублей за штуку. А если это ребёнок, которому нужно менять устройство раз в год... Биоэлектрический односхват — 800 тыс. Многосхват — миллион-полтора и даже дороже.
— Наши разработки конкурентоспособны по сравнению с иностранными аналогами?
— Никакая мировая компания не может предоставить такую широкую линейку протезов рук, как «Моторика». У нас доступны восемь вариантов под разные травмы, разные потребности. А у зарубежных лидеров отрасли — два-три. Также мы делаем акцент на детское протезирование, мало кто в мире этим занимается. А это очень важно, когда человек с детства привыкает к особенностям своего тела и знает, что такое протез.
— Какие шаги необходимо предпринять для улучшения доступности протезов в России?
— На данный момент сложно что-то изменить, детали стоят дорого. Но нужно развивать культуру протезирования. Многие люди не верят в это. Только 14% людей с подобными травмами пользуются протезами.
— В стране растёт количество людей, нуждающихся в протезировании. Отрасль сможет удовлетворить растущий запрос?
— Сможет при поддержке государства. Нужны работающие структуры, которые будут помогать в решении бюрократических вопросов.
— Куда обратиться человеку, если он хочет стать испытателем протезов?
— В компанию, которая производит протезы. Если он будет выполнять те задачи, которые нужны разработчикам, они могут договориться о взаимодействии.
— Когда протезы смогут на 100% повторять все функции рук или ног?
— Протез при каких-то условиях даже превосходит возможности рук человека. Возможно, люди начнут задумываться, как выгоднее: иметь настоящую конечность или искусственную. Полагаю, в горизонте 20 лет мы уже будем иметь колоссальные изменения в этом плане. Общество будет другим. Главное, чтобы люди не израсходовали лимиты нашей планеты.
— Ваш совет людям, пережившим ампутацию?
— Как бы тяжело вам ни было, не забывайте: может быть ещё хуже. Со временем придёт понимание, что всё не настолько сложно и печально. Старайтесь всегда находить плюсы в различных ситуациях. Если человек жив, это уже хорошо и есть, к чему стремиться!
Турнир по кибатлетике
— Кибатлетика (соревнования, в ходе которых участники демонстрируют возможности инновационных технических средств реабилитации. — RT) на Играх Будущего — как это было?
— Наверное, вы не увидели супербыстрых и уверенных движений, но зато в глазах людей читалось, насколько они заинтересованы в том, чтобы развиваться, продвигать движение кибатлетов и технологии. Они всей душой живут этим. Это воодушевляет. Игры Будущего стали площадкой для людей с протезами конечностей, которые хотят заявить о себе. Это лишний раз говорит о том, что мы не должны вызывать жалость или просить у кого-то помощи. Кибатлетика — про самостоятельность, мужество и надежду на будущее.
— За какими дисциплинами Игр Будущего вам самому было интересно наблюдать?
— За битвой роботов и гонкой дронов! Это даже звучит интересно!
— Как вы оцениваете саму идею фиджитал — соединения классического и цифрового спорта?
— Очень надеюсь, что он получит признание во всём мире, ведь это так уникально. Связь технологий и физических возможностей — мощный тандем. За этим должно быть будущее, технологии сейчас повсюду.
Свежие комментарии