Россия признала независимость Донецкой и Луганской Народных Республик, а также ратифицировала договоры о дружбе с ЛДНР. Теперь обе республики имеют право запросить у России военную поддержку, чтобы защитить свой суверенитет. RT пообщался с беженцами и теми, кто остался в ЛДНР, чтобы узнать, как они отнеслись к признанию республик и планируют ли теперь возвращаться на родину.
Россия признала суверенитет Донецкой и Луганской народных республик и ратифицировала Договоры о дружбе, сотрудничестве и взаимной помощи. Документ будет действовать 10 лет с возможностью продления на пять лет.
«Важный момент: договор оговаривает намерение сторон взаимодействовать в области внешней политики, в деле защиты суверенитета, территориальной целостности и обеспечения безопасности, в том числе путём оказания друг другу необходимой помощи, включая военную... »,— сообщил замглавы МИД РФ Андрей Руденко 22 февраля.
RT поговорил с теми, кто остался в республиках и теми, кто эвакуировался, и выяснил, что они думают о решении России и как признание ЛДНР изменит их жизни.
«Как гора с плеч свалилась»
Яна Варапанова родилась и выросла в Мариуполе. На Украине она похоронила родителей, там до сих пор живут её братья, сёстры и племянники. При этом себя и своих детей она называет «глубоко русскими людьми».
В 2015 году, когда на Донбассе наступило первое затишье после ожесточённых боёв, она вместе с детьми поселилась на линии разграничения — в селе между Макеевкой и Ясиноватой. Яне тогда было 44 года, а дочери и сыну — 8 и 11 лет.
«Просто я поняла, что растить детей рядом с фашистами, в такой антирусской политике — несовместимо с моим воспитанием, моими убеждениями.
Мы продали за бесценок хорошую квартиру. Перебрались в домик без воды, без отопления. Здесь мы пережили период разрухи после боёв. Здесь мы стараемся жить», — рассказывает она RT.Женщина работает преподавателем физики и астрономии в Ясиноватском колледже Донецкой академии управления и государственной службы. В эвакуацию она не поехала из-за домашнего любимца — кота Амура. Животному не смогли сделать ветпаспорт, а оставлять его одного дети отказались наотрез.
Всей семьёй вчера вечером они смотрели обращение российского президента.
«Когда Путин сказал, что есть только один выход — признать республики, я расплакалась. Как гора с плеч свалилась. Я знаю, что теперь точно: ни одна пуля здесь не пролетит. Понятно, что Украина не самоубийцы, чтобы с Россией связываться», — уверена Яна.
По её словам, со второй половины ночи 22 февраля рядом с их домом прекратились обстрелы — женщина и её дети смогли спокойно поспать.
«Пару дней назад стреляли очень сильно, вчера вечером тоже, но потом как-то подзатихло. Остаток ночи провели спокойно. И сейчас тоже тихо. Я стою на балконе: машин на улице стало побольше, чем до этого. Чувствуется, что жизнь начинает закипать», — рассказывает Яна.
Женщина уверена, что большинство её родственников и знакомых, которые эвакуировались в Россию, скоро вернутся. Хотя бы для того, чтоб воссоединиться с семьями: «Ведь уезжали без мужчин. Это самая важная причина возвращения людей».
«Самое страшное — звук свиста»
У 36-летней жительницы Стаханова Ольги Очеретной пятеро детей. Её старшему сыну сейчас — 18, а младшему ребёнку три года. В прошлом году глава ЛНР наградил семью медалью «Родительская слава».
По её словам, за последними новостями они очень внимательно следят всей семьёй.
«Смотрели обращение наших глав все семьёй: все мои пятеро детей и рядом мамочка. Очень переживали, а когда Путин, наконец, подписал договор, рыдали от счастья», — говорит Ольга. По её словам, сейчас жители города только и говорят об этом на улицах и в соцсетях.
Женщина уверена, что признание ЛДНР поможет установить мир. При этом она не исключает, что сначала в республиках начнутся «жёсткие бои перед тем, как достигнуть цели».
«Конечно, мы боимся обострения конфликта, как и другие люди. Особенно, если начнут применять «Грады» (ракетные установки с дальностью поражения до 40 км. — RT) или бомбить с воздуха, тут уж мы точно из подвалов не вылезем, как в 2014-15 годах», — говорит она.
Ночью 22 февраля в Стаханове было довольно тихо, но днём обстрелы участились, говорит Ольга. По ей словам, за восемь лет войны все жители уже научились определять по звуку, когда можно остаться в квартире, а когда надо бежать в убежище.
«По звуку можем определить, из какого оружия стреляют и какой калибр у снарядов. Чем громче и раскатистее, тем хуже. Но самое страшное — свист. Если слышишь его, однозначно однозначно нужно ложиться на улице или спускаться в бомбоубежище», — говорит собеседница.
Женщина объясняет, что думала об эвакуации в Россию, но старший сын наотрез отказался уезжать из ЛНР. Молодой человек учится на медика.
Пока он не определился с планами на будущее: доучиться или сразу пойти в армию.
«Жизнь начинается с чистого листа»
Новость о том, что Россия теперь считает ДНР и ЛНР самостоятельными государствами, застала Свету и её пятилетнюю дочь Варю (имена изменены) в поезде Таганрог—Белгород.
В Белгороде у Светы нет ни знакомых, ни друзей, но туда ей предложили поехать волонтёры, когда её и других беженцев привезли на городской вокзал.
«Признание установит мир в ЛДНР: людям будет как минимум спокойнее, потому что Россия будет защищать нас если что. Но при этом теперь республики — это такая прокладка между Украиной и Россией. Непонятно, как мировое сообщество отреагирует на поступок РФ. Если конфликт и дальше будет расти, то боевые действия развернутся как раз в Донецке. Страшно стать местом, где будет проходить третья мировая война», — говорит Света.
У неё уже есть опыт эвакуации — в 2014 году девушка полтора года жила в Крыму. И сейчас она очень хочет, чтобы эвакуация быстрее закончилась.
«Мне 30 лет, у меня маленький ребёнок, я развожусь с мужем, и жизнь начинается с чистого листа. Я работаю удалённо, у меня неплохая зарплата, но снимать сейчас жильё постоянно я не могу. Это очень страшное ощущение, что тебя выдернули из дома, бросили и ты должен как-то плыть и выживать без помощи», — говорит она.
Дочь Светы воспринимает их вынужденную эвакуацию «как путешествие, а не как бегство». По словам девушки, они с бывшем мужем старались не говорить ребёнку, что она живёт там, где идёт война.
«После того, как мы уехали в Россию, я пытаюсь создать для дочери атмосферу путешествия: говорю, что мы едем в незнакомый город, гулять и узнавать что-то новое», — говорит Света.
«Эта новость для нас — праздник»
Ольга эвакуировалась из ДНР вместе с пятилетней дочерью. Её муж — военный, старший сержант — участвовал в боях за ДНР ещё с 2014 года. Как только власти ДНР объявили эвакуацию мирного населения, он отправил жену и дочь к границе, а сам остался служить в Новоазовске на юге республики. Хотя в самом городе и на подступах боёв или обстрелов не было, мужчина решил, что не стоит ждать.
«Моя дочь знает, что рядом с её городом стреляют, переживает за бабушек и прабабушку, которые остались там. Я особо старалась ей не рассказывать про войну, но вчера рассказала, что Россия признаёт ДНР и ЛНР. Думаю, эта новость для всех нас лучше всех праздников и поздравлений. Мы этого ждали восемь лет. Думали, конечно, что раньше это всё произойдёт», — говорит собеседница.
При этом Ольга опасается, что если Россия введёт в ДНР войска, а Украина решит дать военный ответ, в ДНР снова начнётся полномасштабная война: «Чувство тревоги есть, но хотя бы есть на что рассчитывать».
«Скоро ко мне приедет подруга Донбасса и мы с ней будем вместе снимать квартиру. Пару месяцев мы точно проведём ещё в России, пока всё не утихнет в ДНР. Дочь пока отдам в садик, буду искать работу — в Новоазовске я была продавцом в магазине. Очень хочется вернуться уже сейчас, но пока не всё безопасно, мы рисковать не будем», — говорит собеседница.
Свежие комментарии