Грайворонский район — один из наиболее обстреливаемых в Белгородской области. Его жители на себе узнали, что и мирные объекты, и обычные люди — это цели для украинских военных. Что пережили местные и как складываются судьбы тех, кто всё же решил уехать, узнавала военкор RT.
«В основном дроны. Иногда что-то из артиллерии прилетает, но в последнюю неделю меньше.
То ли отодвинули их (позиции украинских военных. — RT), то ли Бог его знает. Но гремит постоянно. Сегодня в пять утра то ли наши шмаляли, то ли ВСУ. В огороде я возился, так и не понял», — рассказывает про свои будни Юрий, житель села Гора-Подол. Раз прилётов не было, значит, скорее всего, работала наша артиллерия, заключает он.Об обстрелах Юрий рассуждает, сидя на своей уютной кухне. Не слышно ни взрывов, ни канонады. Но тишина обманчива. Он с друзьями пил кофе на открытой веранде, когда дрон взорвался совсем рядом. Зацепило соседа и его жену, но всё же им повезло — отделались лёгкими ранениями. А оператор мог бы взять чуть в сторону, и тогда Юрий уже не смог рассказать нам свою историю.
Но иногда обходится и без жертв. «Возле «Пятёрочки» дверь разбило, возле порога бабахнуло, но никого не было — ни людей, ни машин. На рынке три машины пострадало», — перечисляет Юрий события какого-то из дней. Настрой — бодрый, потому что главное, как говорит собеседник RT, все живы.
Картошка с листовкой
Людмиле Васильевне с дочерью и зятем пришлось покинуть родное Безымено. Вернуться назад уже нельзя, впускают, по словам Людмилы Васильевны, только мужчин. Да и приезжать ей в своё село придется буквально на пепелище.
ВСУ целенаправленно сожгли её дом ещё в марте.«Сначала подлетел дрон, пробил крышу. Потом ещё три. Один сбросил канистру с зажигательной смесью, а другой — зажигательный снаряд. Оставшиеся беспилотники не давали людям подойти и потушить его», — Людмила Васильевна делится деталями того, как на её глазах разрушали её дом. Уехала она из Безымено не сразу, какое-то время квартировала у родни.
«Но 28 мая был сброс возле магазина — закинули с дрона картошку с привязанной листовкой. Там было написано, что с завтрашнего дня все машины, которые передвигаются по селу, будут считаться военными и будут сжигаться», — продолжает повествование Виталий, зять Людмилы.
Если и ранее украинские военные не особенно заморачивались с выбором цели, то после попытки напугать листовкой начали жечь дронами всё подряд — и здания, и машины.
«Были неоднократные атаки на многоквартирные дома, в том числе, на тот, в котором я жил. На магазин, на школу, машину главы администрации сожгли. Между дронами был перерыв 15-20 минут. Мы высчитали интервал, и в эти промежутки бегали выносили вещи. Общались между собой по рациям: кто-то увидел дрон — передаёт по цепочке по рациям, люди прячутся, ждут сброса. Сброс произошёл — 15 минут есть, дальше собираем вещи. Так мы и выехали», — добавляет Виталий.
Теперь они живут в доме, который предоставил им друг в соседнем Ракитном. Убежище есть, теперь бы подыскать работу, беспокоится Виталий: за квартиру в родном селе ему ещё выплачивать ипотеку. Ведь в своё жильё он обязательно вернётся.
Вытащила маму из-под обстрела
Елена выехала из Грайворона после того, как её район обстреляли украинские военные среди ночи. Она жила в районе, куда ВСУ били часто и много.
Первое время она не могла найти пункт временного размещения (ПВР) — даже не знала, что он есть. Соседка искала, где бы зарядить сотовый телефон, и нашла ПВР. Но и там Елена не задержалась долго — маме уже 91 год, в аскетичных условиях пожилой женщине непросто.
Так что Елена с мамой разместились в недостроенном доме, на диван им собрали волонтёры, вместо стола — блоки. Хоть «вилла» и не завершена, но там просторнее, находит хоть какие-то плюсы собеседница RT.
Елена ничего не просит, свою жизнь намерена обустраивать сама. Взяла кредит и собирается вместе с мамой уезжать на Урал — там её малая родина.
«Из-за мамы мы пока не мобильны. Я только смогла вытащить её из-под обстрела... Врагу не пожелаю такого испытать», — всё же вздыхает Елена. На Урал отправлять маму она планирует медицинским транспортом: дорого, но выхода нет.
Алексей Клыков, руководитель Народного фронта Белгородской области, занимается волонтёрской помощью и военным, и гражданским. С такими случаями, как у Виталия, Людмилы и Елены, он сталкивался, и истории этих людей, у которых дом вроде есть, но, скорее, на бумаге, не единичны, признаёт он.
Клыков объясняет, что правительство региона оперативно реагировало на беду теми средствами, которые есть у него в распоряжении: внебюджетными фондами, правом издания подзаконных актов. Активно работали и волонтёры.
«Понятно, что в условиях, когда всё делалось с колёс, не всегда и всего могло хватать, руки до многого не доходили. Но очевидно, что это не локальная, не районная проблема. Тем более, похожая ситуация теперь, увы, и в Курской области. В какой-то степени вторжение в соседний регион могло быть катализатором изменений. Меры поддержки, о которых говорили, начали реализовываться. Недавно Центробанк рекомендовал списывать ипотеку жителям разрушенных домов в приграничных районах. Это уже огромный шаг вперёд, скоро появится и нормативная база, я надеюсь, и одной проблемой будет меньше», — приводит он пример.
«Эти люди не брошены и не забыты. Многие из них проявили мужество, не жалуются, но привлекать внимание к их проблемам необходимо, чтобы всё делалось быстрее», — подводит итог Клыков.
Свежие комментарии